.
Клуб «UPRETTY» приветствует
11.12.2014
Декор и Дизайн
23.12.2015

В космосе я готовил борщ и цыплят с черносливом

Украинский космонавт Александр Волков стал родоначальником первой в мире космической династии, дважды встречал Новый год на орбите и дегустировал во Вселенной коньяк.

«Смотрю в иллюминатор, а там какой-то неизвестный летающий объект, рассказывает 63-летний Александр Волков. Такой себе маленький космический корабль! Мы не стали сообщать о том случае на Землю Он имеет полное право называться украинским космонавтом. Родился в Донецкой области (здесь его именем назван бульвар, открыт музей, установлен символический монумент), жена также наша (познакомились, когда будущий космонавт учился в Харьковском авиационном училище) и сын родился в Украине. Что интересно, Волковы первая в мире династия космонавтов. Вслед за отцом, который трижды был во Вселенной, «там» побывал и Сергей.

По случаю Дня космонавтики, что отмечают 12 апреля, глава уникальной семьи дал эксклюзивное интервью «Экспресс».

«Когда взорвалась ракета, разнесло все» Ваш сын ждал своего шанса, кажется, 10 лет, а сколько вам пришлось «сидеть на чемоданах», Александр Александрович? Девять лет! В 1976-м вступил в отряд космонавтов, а первый полет состоялся только в 1985-м. Поэтому я ждал девять лет, точнее не ждал, а готовился. Каждый день! При этом все время не покидала мысль: не дай Бог, что случится, и этот полет не произойдет. Тогда прощай мечта И вот этот день настал. Вы не поверите, но я помню его в мельчайших деталях. Когда сел в космический корабль, улыбка не сходила с моего лица. Хотя медики на Земле, которые отслеживали мой пульс, говорили, что он доходил до сотни ударов в минуту. Конечно, я волновался, причем очень. Это было волнение или все же страх? Между первым и вторым трудно провести границу. Если описывать ситуацию прямо, то это был страх, а если завуалировано волнение. (Улыбается). Бесстрашных людей не существует, если кто-то ничего не боится, здесь что-то ненормально с психикой К тому же следует понимать, что это боевая ракета, и космонавты сидят на «пороховой бочке». И все это может в любой момент взорваться. Наш старт 17 сентября 1985 был первый после того, как в 1983-м, 25 сентября, взорвалась ракета, в которой также находились два космонавта Титов и Стрекалов. Наземная команда вовремя сработала и смогла катапультировать космонавтов. За четыре секунды до взрыва! Если бы два человека в различных бункерах одновременно Не нажали кнопку «катапультирования», то произошло бы хуже Когда взорвалась ракета, разнесло все два года ремонтировали! И вот наш старт был первый после той ЧП.

Поэтому волнение и страх всегда присутствуют. Но преодолеваешь их мыслями о том, что вот-вот осуществится то, что ты столько лет ждал Никогда не забуду картинку, которую я увидел во время первого полета. (На старте иллюминаторы закрыты специальным колпаком, а затем, на высоте 80-100 километров, его забирают). На горизонте только всходило солнце, освещало Землю. Красота ней-мо-вер-на! Тогда поймал себя на мысли: как хорошо, что я в космосе. (Улыбается). Ощущение невесомости можно с чем-то сравнить? От старта к невесомости проходит менее 10 минут (если быть точным 9 минут 30 секунд). Это очень необычное ощущение. Невесомость похожа на то, когда человек плавает. Только если в воде еще можно оттолкнуться руками или ногами и развернуться, то в космосе, сколько не маши конечностями, стоять на месте. Это же безвоздушное пространство. Невесомость можно сравнить также с прыжком с парашютом когда ты распластался «ласточкой» Только на Земле это краткосрочные ощущение, а в космосе они растягиваются на полгода (столько сегодня, как правило, длится полет). А зачем вы ежедневно преодолевали на беговой дорожке 10 километров? В космосе у человека атрофируются мышцы. Не только внешние например, бицепсы или трицепсы, но и внутренние, на которых держатся такие органы, как сердце, печень, легкие. И если не заниматься физкультурой, не нагружать эти мышцы, то при возвращении на Землю человек может просто умереть. Остановится сердце или человек не сможет дышать.
Поэтому нам приходилось ежедневно заниматься на велоэргометре полчаса и на беговой дорожке примерно час. Пристебуешся различными амортизаторами, резинками и бежишь с ощущением, будто у тебя на плечах сидит человек твоего веса. (Улыбается). Каждый раз надо доказать себе, говоря на украинском языке, до такого состояния, чтобы внутри все клокотало. Мы доказывали пульс до 130-150, иногда до 170 ударов в минуту, чтобы поддерживать внутренние мышцы. Вот зачем нам нужны были беговая дорожка и велотренажер.

«На станции такой шум, будто играет оркестр» Это правда, что на космической станции страшный шум? Да. Он от многочисленных вентиляторов, которые нужны для циркуляции воздуха. Без них можно задохнуться в своем же углекислом газе, который накапливается рядом с тобой. Так вот на станции «Мир», где мы находились большую часть времени, в этом модуле стояло более 40 вентиляторов. Они гудят, шумят Замеры специальными приборами показывали, что тот шум иногда доходил до 75 децибел. Это можно сравнить с тем, как играет большой духовой оркестр!

Два вентилятора оборудованы над головами в каютах, где спят космонавты. Также чтобы была постоянная циркуляция воздуха и ты не задохнулся во время сна. Один такой вентилятор основной и один резервный. Как только, не дай Бог, первый откажет, автоматически включается второй. В случае, если и тот откажет, стоит сирена как на машинах ГАИ. (Улыбается). Как завоет под ухом, то даже мертвого поднимет.

Поэтому, с одной стороны, вентиляторы нас спасают, а с другой создают шум. Быстро привыкли к тому «духового оркестра» или сначала мучились? Вы знаете, первые три дня мы вообще спали, что убиты. Организм перестраивался на невесомость, а это большая внутренняя работа, оказывается. Мы не знали. За день так уставали, что казалось, будто разгружали вагоны. И вечером, как только в спальный мешок залезали, пристебувались, сразу засыпали. К слову, спать можно хоть на потолке, хоть на полу, хоть на стене. В невесомости разницы нет.
Если взять обычный день, то врачи рекомендовали нам спать 8:00. Если ложимся в двенадцать, то подъем в восемь, если в одиннадцать, то в семь. Здесь все было просто: если в течение дня хорошо поработал, то и спишь хорошо. Скажем, когда приходилось выходить в открытый космос, то за 6:00 работы за бортом станции я терял до трех килограммов. Это большая физическая нагрузка Иногда же, бывало, проснешься ночью (какой насос не так зашуршал или тот же вентилятор), то заснуть второй раз тяжело. В невесомости организм быстрее отдыхает. Там идет полное расслабление А вообще сон практически такой же, как на Земле. Вы упомянули о выходе в открытый космос. Знаю, что однажды вам пришлось проявить сугубо нашу сообразительность, в отличие от француза, который был с вами. Что же там тогда случилось? Это было во время полета с Жан-Лу Кретьеном. Впервые в истории советской космонавтики за борт решили вывести иностранца. Одна из основных задач было — раскрыть в космосе специальную конструкцию. Однако что-то там произошло не так, и она не раскрылась, как положено. Тогда мне действительно пришлось, как вы говорите, проявить смекалку. (Смеется.) Конечно, это был риск (к антенне запрещалось «подходить» ближе, чем на 10 метров), но не бездумный — без головы и мозгов, а вполне обоснован. Я предполагал, что конструкция при раскрытии не тронет мой скафандр и не порвет его.

Поэтому я подошел вплотную к антенне, сначала начал ее трясти, потом ударять массой скафандра (несмотря невесомость, это давалось непросто, потому что скафандр весит почти 180 килограммов), а дальше стал стучать по ней ногой (подошва в ботинках грубая). Вот так конструкция раскрылась, и мы смогли выполнить задание. За что потом Франсуа Миттеран отметил нас с Жан-Лу Кретьеном высшей наградой Франции — Командора ордена Почетного легиона.

— И это была тогда не единственная нештатная ситуация?

— Не единственная. При возвращении на борт возникли проблемы: у француза был новый скафандр, там немножко другая система, чем в моем. Неожиданно очень запотело стекло, он ничего не видел, поэтому не мог закрыть люк. (Вздыхает). На Земле мы делали это где-то через минуту-полторы, а там Провозившись около 15 минут. И все же справились с нештатной ситуацией. Хотя едва успели: скафандр был рассчитан на 6:00 работы в открытом космосе. Когда мы закрыли люк, было 5:00 57 минут. То есть за 3 минуты до исчерпания ресурса скафандра!
«Алкоголь попадал контрабандой»

— К еде в тубах вы сразу привыкли?

— Только 10 процентов всего питание было в тубах, и то только соки, кофе, приправы всякие (вроде кетчупа). Это при первых космических полетов в тубах были борщ, вторые блюда, а сегодня этого уже нет. У нас были сублимированные и консервированные продукты.
Что такое сублимированные продукты? Помните, некоторое время были модны «кубики» — например, «Галина Бланка», которые надо было растворять в воде. У нас примерно то же. Скажем, украинский борщ: на Земле его нормально приготовили — из очень качественных продуктов, экологически чистых, а после «забрали» воду. Вышел концентрат борща, в котором есть и кусочки свеклы, и капусточку, и картошечки. Затем, на станции, оставалось залить в этот пакет горячую воду — и через 15 минут борщ готов. Он очень похож по вкусу на «земной».

Первых блюд у нас было, наверное, с десяток, широкий выбор и вторых блюд. Например, в консервах были цыплята с черносливом. Открываешь банку — там хорошо приготовленное цыпленок и сверху лежит чорносливчик. Его разогреваешь, а потом ешь. В качестве гарнира можно было выбрать и картофельное пюре, и гречневую кашу (они были в сублимированном виде). То есть питание — близкое к домашнему, но на Земле все это, конечно, значительно вкуснее. Рассказывая, я даже слюнки глотнул — время идет к обеду. (Смеется.)

— А хлеб в космосе вкусный?

— Не особо. Представляете, срок его хранения — один год. Какой там может быть вкус! Не до сравнения с тем, который покупаешь дома в булочной. Свежий и теплый. Космические буханки — маленькие: белый, черный, «бородинский» … Во втором полете уже позволили присылать нам сухари. Их делали на Земле, на заводе, из натурального хлеба. Так вот — эти сухарики были вкуснее, чем хлеб, который нам поставляли.

— Правда, что крошки особенно опасны в невесомости?

— Да, крошки опасны, потому что могут попасть в дыхательные пути. Когда нам стали присылать сухари, то добавили инструкцию, как их «там» есть. (Улыбается). Надо подходить к пылесборника — это огромный пылесос, который постоянно работает на станции (четыре окна размером где-то метр на 50 сантиметров, в каждом из которых по четыре всасывающие агрегаты), открыть пачку с сухариками и так есть. Все крошки сразу летят в пылесборник. Таким образом мы приспособились есть сухари на станции. (Смеется.)

— Георгий Гречко рассказывал мне о коньяке, который случайно нашел на станции. Мол, кто-то из предшественников его там спрятал … Говорят, вы также пробовали алкоголь на орбите?

— Эта «дело» у нас категорически запрещена. Категорически. То есть никто не возьмет на себя смелость сказать: «Я доставил на станцию коньяк». Тем более, когда стартуешь, тебя осматривают и все проверяют. Как и посылки, которые родные присылают на грузовых кораблях. Однако есть такая вещь, как сообразительность (смеется), поэтому коньяк все же понемногу попадал на станцию. Я также его пробовал «там». Очень вкусно. (Долго смеется). Сделать один глоток — это здорово. Было с чем отпраздновать Новый год.

— Даже среди космонавтов немногие могут похвастаться, что встречал Новый год среди звезд …

— Я встречал дважды — в 1989 и и 1992-й. С молдавским коньяком «Белый аист» (смеется), как сейчас помню. Но еще раз подчеркиваю — спиртное официально запрещено. Мы, космонавты, шутим, что нам поставляли в космосе контрабандисты и в очень малом количестве.
К слову, однажды на Новый год мы и свечи имели в космосе. Их нам прислали с Земли родные, а вот коробку спичек я нашел на станции. Зная, что пожары произойти не может, мы даже решили зажечь свечу. И вот, что интересно: чиркнул спичку, сначала огонь — как одуванчик, а затем кислород выгорает, и этот «факел» уменьшается, уменьшается, уменьшается — раз и погас … Вот такие эксперименты мы проводили с Сергеем Крикалев. Конечно, подобные вещи не разрешены, и мы и не спрашивали разрешения. (Улыбается).

«Меня везде спрашивают, видел НЛО …»

— Наверное, вас часто спрашивают об инопланетянах. Какую формулу ответа выработали за эти годы — шутливую или серьезную?
— Где бы я ни выступал — у нас или за рубежом, меня везде спрашивают, видел НЛО. Всегда отвечаю одно и то же — нет. В конце концов, кто-либо из космонавтов скажет вам, что ничего неопознанного «там» не видел …

Однако мы сами иногда создавали «летающие тарелки». Своими руками. (Улыбается). Например, на станции «Салют-7» мы отстреливали отходы в специальных 20-литровых алюминиевых ведрах. Их герметично закрывали и с помощью пружинного механизма и специальной камеры выстреливали наружу станции. Ведро через месяц-полтора-два входило в плотные слои атмосферы и полностью сгорало. Ничего на Землю не падало. Потом уже, на станции «Мир», весь мусор стали отправлять в грузовых кораблях. Он привозил что-то необходимое, а потом в этот грузчик упаковывали мусор, он спускался и так же сгорал в атмосфере …

Однажды (это был полет с Виктором Савиных) мы в очередной раз «отстреляли» эти ведра. А дня через три занимаюсь себе на беговой дорожке, смотрю в иллюминатор, а там что-то сверкает на закате. Я говорю Виктору, который отдыхал где-то внизу: «Дай быстро бинокль. Посмотрим, что это летит рядом с нами «. Причем это было не так далеко — такое впечатление, что километрах в 3-5. Какой-то неизвестный летающий объект. Пока Виктор пошел за биноклем, туда-сюда — оп, солнце, и все исчезло.

Следующий виток — сколько там у нас, 90 минут — опять солнце. И снова что-то летит. Уже мы оба взяли в руки бинокль и приклеились к иллюминатору. Присмотрелись внимательнее, а это наш помойку, который мы три дня назад выбросили. И в лучах заходящего солнца, напоминал маленький космический корабль, некое НЛО. Мы не стали ничего сообщать о том случае на Землю. (Смеется.)

А так — нет, нет, никаких инопланетян не видел. Даже не хочется спорить с уфологами. Они просто морочат людям мозги. Да.
— Александр Александрович, все члены вашей семьи родились в Украине. На вашей малой родине есть музей, назван бульвар, есть памятник. Вам греет это душу, чисто по-человечески?

— Мне действительно очень приятно, что в Горловке поставили монумент — чтобы отметить первую в мире космическую династию. Красиво выглядит: два корабля — один мой второй сын — облетают вокруг Земли … Когда приезжаю на Родину и общаюсь с людьми, они с гордостью говорят: «Это наш космонавт!» Конечно, это все греет душу.

Кстати, среди космонавтов достаточно много выходцев из Украины. Точной цифры я вам не назову, но это действительно очень большое количество. Особенно среди первых космонавтов. Ведь именно в Украине готовили летчиков-истребителей, которые впоследствии покоряли космос … Поэтому нам есть чем гордиться!

Богдан Бондаренко

«Экспресс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *